– Я люблю тебя, Крис, – в те далекие времена Хёнджин был ужасно наивным. Он был молод и верил, что любовь, какой ее преподносят, – это высшая степень взаимопонимания и привязанности друг к другу. Что ты чувствуешь себя по–настоящему влюбленным, когда стоящий перед тобой человек вызывает дрожь в теле одним лишь своим присутствием, запахом крепкого одеколона и улыбкой, спрятанной красивыми пальцами. Во всяком случае, Хёнджин верил, что любил. Ему даже толком ничего не нужно было взамен, он лишь отдавал и не требовал. Заботился, поддерживал и поддавался в любой момент, когда Чану хотелось.

– И я тебя, – Хёнджин был ужасно наивным. Слова казались ему значимыми, интонации – нет. Он не смог расслышать морозное безразличие, стекающее по ледяным возвышенным вулканам в чужом сердце. Он витал в облаках и никого не слушал. Никакие ограничения и ни чьи больше слова не были в состоянии вовремя его вразумить. Хёнджин был на седьмом небе от счастья. Как жаль, что падать с него оказалось так нестерпимо больно.

Они – словно пещерные крысы, вбивающиеся по углам. Любят, когда темно и холодно. На кухне выключен свет, а окно распахнуто до ледяных стихий, гоняющих промерзлые ветра по их съёмной квартире. Громоздкий игровой лаптоп – единственный источник света, оглаживающий уставшее лицо Бан Чана и витающую в воздухе недельную пыль. Хёнджина практически не видно. Лишь маленький плоский шарик цвета глаз новорожденного феникса, то потухающий, то вновь воспламеняющийся, выдает его расположение. Он курит четвертую по счету сигарету. Задыхается никотином и молится. Он не силен в религии, но обращается ко всем богам, о которых когда–то читал, вопрошая к раку легких или мучительному туберкулезу – авось один из них сможет услышать. Возможно, начни он умирать и харкать в ладонь кровью,  Кристофер оторвет свой взгляд от увлекательного сериала и посмотрит ему в глаза.

Сегодня обычный будничный день, полный мирской суеты и очередной порции безразличия. Вот он – идеальный день его парня, плюющего как на него, так и на все окружающее его пространство. А для Хёнджина день чуть более значим. Сегодня его чертов день рождения. Не самая важная в жизни дата, но для него – все–таки да. Не оттого, что он стал старше, не оттого, что он прожил очередной дерьмовый год под одной крышей с этим ублюдком. Этот день планировался решающим.

Хван, по сути своей, человек терпеливый. Многие называют его «терпилой», но он предпочитает менее жестокие клички. Нет ничего плохого в том, чтобы терпеть побои от любимого человека, когда он зол. Нет ничего зазорного в том, чтобы стать для него выгребной ямой, куда он будет сбрасывать свое хуевое настроение, поскандалив с кем–то из коллег. Хёнджин врет. Себе или друзьям – никак понять не может. Уверяет, что готов быть для этого человека кем и чем угодно. Что таким путем они сохранят свою любовь на годы. Беспомощно улыбается, когда собеседник крутит пальцем у виска. В эти отношениях он совершенно бессилен. Не в силах отказаться от чувств, пропитавших его когда–то прежде. Только эмоции не дают терпению иссякнуть. Но в какой–то момент блондин, наконец, что–то для себя понимает.

Они сталкиваются взглядами. Хван не уверен, смотрит ли Крис ему в глаза или попал в точку совершенно случайно. Тягучий затяг – парень улыбается неизменному лицу напротив, а Чан хмурит брови, смотрит совсем недолго и вновь опускает глаза. Хёнджин перестать улыбаться больше не может.

Сегодняшний день становится роковой датой. В то самое утро, когда кореец просыпается с дерьмовым чувством, что попал в ловушку. Что каждый новый день схож с предыдущим. Что ему по–прежнему мало внимания и любви в одинокой постели. Что каждый из его знакомых был прав, слезно умоляя бежать как можно дальше. Хёнджин был идиотом, но в тот день он поднимался с постели с четким принятием своих блядских реалий. Кристофер Бан никогда не любил его. И никогда не полюбит. Это гребанное осознание щекочет его собственную глупую любовь под ребрами, вызывая омерзительную дрожь и нескончаемое чувство тошноты. И он вполне мог бы смириться с этим, не будь их райский островок, что они по–прежнему зовут живыми отношениями, сраной помойкой. Да, Хёнджин был готов терпеть многое, но ровно до тех пор, пока Чан дарил ему что–то вроде подобия чувств.

Сегодняшний день – предопределяющий. Пусть глупо, но Хёнджин хотел знать. Просто посмотреть, как он начнется и чем закончится. Какое будет поздравление, захочет ли парень уделить ему хоть каплю своего внимания, что подарит. Как оказалось, Бан Чан никогда – в свете последнего года – и не помнил о сегодняшнем дне. Ничего не планировал, не выбирал – просто не помнил.

Очередная – последняя – сигарета в его пальцах. Хван обхватывает фильтр пухлыми губами, нехотя делает затяг. Не за горами радужное никотиновое отравление, однако единственной реакцией его парня был легкий взмах ладони возле лица, отгоняющий дым.

Он так часто слышал о своей красоте. О своих волосах, губах, даже о носе. Огромного сундука не хватило бы для всех комплиментов его глазам, услышанных от Криса. Парень вновь и вновь повторяет, что Хёнджин – красивый. Но ни разу так и не сказал, что умный, смешной или хотя бы интересный. Чан никогда не любил его, Чан любит хвастаться им. Перед друзьями, коллегами, родней – Хёнджин точно не знает. Знает лишь, что в жизни этого человека занимает роль коллекционной фарфоровой куклы, которую можно демонстрировать, но не обязательно любить. Как иронично.

– Я хочу расстаться, – осушенное сигаретами горло рвется в клочья, голос хрипит. Хёнджин торопливо отпивает воды из высокого стакана и не смотрит ему в глаза. Создает впечатление абсолютной непричастности. Будто вовсе не он только что выдвинул крайне смелое заявление перед лицом собственного мучителя.

Пепел – в пепельницу, кислород – в легкие, чувства – в огонь. Он не боится тяжелого взгляда, поднимая глаза. Впервые за долгие годы отношений чувствует себя как никогда прежде столь вольным и свободным в принятых им решениях. Затяг. Тупая боль между рёбер. Крис выдергивает наушник из уха.
[nick]hwang hyunjin[/nick][status]все твои обещания - пустота[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001a/fe/04/38/150339.gif[/icon]