Десять часов утра – самое время для позднего завтрака, но еще слишком рано, чтобы проснулось ренджуново утреннее солнце. Как правило, в выходные дни Ли Донхёк нежится в постели до самого обеда, а потом слишком ленится чем–либо заниматься, оправдывая это тем, что чувствует себя слишком размякшим и вялым. Китайца сегодня этим, правда, не возьмешь, даже если в обычное время он относится к этому с пониманием. Сейчас же, только–только вернувшись в дом с улицы, он подходит к заглушающим свет шторам и распахивает их, озаряя мрачную комнату утренней бодростью.

– Вставай, лентяй, – строго указывает, когда слышит недовольное мычание за спиной. Ставит руки в боки и оборачивается, наблюдая за тем, как младший нехотя разворачивается на спину в попытке упрятать лицо от раздражающих солнечных лучей. – Давай, хватит валяться, – а в ответ только невнятный бубнеж, который Ренджун даже не пытается  разобрать. Вместо этого бодро разгоняется, запрыгивает на постель и быстро пересаживается на чужие бедра, сокрытые под тонким летним одеялом. Нагло ерзает по ним, но так и не добивается должной реакции, Донхёк продолжает профессионально игнорировать все его попытки, входя в образ мертвой туши медведя. И можно было бы, конечно, на него поворчать, но сегодня у китайца хорошее настроение, поэтому так уж и быть, без старческих нравоучений о просранной жизни можно и обойтись. – Вставай, малыш, у меня кое–что есть, – тихо шепчет он под ухом, наклоняясь вперед. А затем мягко прикасается губами к теплой шее. Один раз, два раза, три. Дорожкой поцелуев рисует линии вдоль шеи, ключиц, а затем и груди. Медленно сползает вниз по длинным ногам, достигая губами мягкого живота и поднимая взгляд, чтобы проверить реакцию – есть ли она вообще. – Слышь, ну просыпайся давай, не вынуждай меня опять это делать. У меня сегодня несосательное настроение, – все–таки ворчит китаец, опираясь локтем о чужой таз и подпирая голову той же рукой. Не сказать, что желание доставить своему парню удовольствие отсутствует, вот только он слишком возбужден своим новым приобретением, привезенным курьером ни свет, ни зоря.