:: falling in reverse — popular monster ::

 
Темным коридором простилается бесконечно долгая улица. Он назвал бы ее аллеей разбитых фонарей – Тэн стоит под последним потоком неприятного желтого цвета ослиной мочи источником света. Серая полоса на куртке от соприкосновения с грязным столбом похожа на белую дорожку рассыпчатой наркоты, которой смертные – да и бессмертные тоже – время от времени балуются в надежде забыться красочными картинками галлюцинаций поврежденного мозга. Огненно–рыжая искорка кончика сигареты вальсирует в воздухе: то потухает, то вновь возгорается. Парень, чей вид отходит далеко от нормы человеческих стилей, докуривает последнюю штуку из выкраденной пачки; складывает руки на груди и вновь прислоняется к фонарному столбу, хмуря брови. Его мысли далеки отсюда.

– Классный прикид, фрик, – он не поднимает головы – смотрит исподлобья, делая очередной затяг.  На часах два сорок семь, как правило, именно в это время, как принято говорить, «просыпается мафия». Самые сливки среди отбросов общества смертных, сующие ладони в карманы и горбящиеся, будто на плечах висит тонна резиновых хуев, утягивающая их ебалом в пол. – Не хочешь познакомиться с двумя чарующими джентльменами? – демон ухмыляется в собственные пальцы, поднося сигарету к губам.

– Пошел на хуй, – нелестно, но зато честно – так они устроены. Эфемерные существа, населяющие землю под личинами простых смертных. У них не принято лукавить и строить из себя недотрог: в их планы это дерьмо совершенно не входит.

Людей Тэн никогда толком не любил, относясь к ним, скорее, как к домашним питомцам, с которыми батя снисходительно разрешил поиграть. Нет среди них условных нейтралов, чьи взгляды не будут излишне святыми или, напротив, до ненормального больными. Принятые нормы поведения в его мире здесь называют психическими расстройствами и помещают раскрывших свое истинное я бедолаг в камеры за металлическими прутьями на окнах и железными дверьми. Типы напротив него воображают из себя апогей человеческой мудрости: базарят на философском, который Тэн никогда особо не понимал. Самая глупая черта человека: думать о себе больше, чем он в силах в действительности показать.

Его внешний вид крайне обманчив: редко кто ожидает от перепалки с этим таким–себе–человеком разбитых носов и сломанных конечностей, и он смеется всякий раз, улавливая искреннее удивление в глазах испуганных мальчишек, каждому из которых лет по тридцать–тридцать пять. Нахальные тупорылые щенки – всё как он любит.

В истории случались моменты, когда смертным приходилось узнавать о существовании иного мира, о котором они все прежде могли лишь догадываться. Представление Рая и Ада у земного населения весьма скудное и далековато от правды, но принцип они уловили, в общем–то, правильный. Как можно догадаться, ни одному их тех людей долгой счастливой жизни не светило, однако речь не об этом.

Отчего–то, по каким–то непонятным демону причинам, люди до последнего вздоха всегда уверены, что в эфемерном мире проблем не бывает. Что ангелы восседают на небесах, играя на арфах в виде отвратительных на внешний вид карапузов, а демоны целыми днями пытают в адском пламени под землей грешников трезубцами с крюкообразными наконечниками. У них нет времени на личные проблемы, на карьерный рост или отношения. Если быть совсем откровенным, то что–то из этого – чистая правда, но в остальном – полнейшая ложь. Нет в эфемерном мире ни трезубцев, ни арф. А еще нет разделения на положительных и отрицательных персонажей: каждый в огромном материальном и не очень мирах выполняет свою роль во имя поддержания баланса и мирового равновесия.

Наверное, Тэн никогда бы не согласился на подобную альтернативу. Она слишком скучная, но, по правде говоря, гораздо более безопасная, чем дерьмо, в которое он умудрился вляпаться, находясь в нынешних реалиях созданного ими мира.

Даже при условии, что обширному демоническому (или ангельскому) сознанию подвластен гораздо больший спектр информации, некоторые вещи они никогда не должны узнавать. Особенно, когда и без того бестелесный дух сгорает от поражающей острой болезни, отдаленно схожей с якобы неизлечимым земным раком – дерьмом, что и близко не стояло с его проблемой.

Бычок последней докуренной сигареты летит дугой в сухую траву. Он так и не научился до конца отличать испытываемые по сути даже не им, а его земным телом, чувства – в груди что–то неприятно щемит, когда парень снова и снова прокручивает в голове полученную совершенно нечаянно информацию из левых рук. Ебучее блядство, его просто распирает от злости от одной только мысли, что все это дерьмо свалилось именно на его голову. На плечи демона, вернее кого бы то ни было служившего своему делу на протяжении множества миллионов лет в этом богом забытом месте. Слишком гордый и самоуверенный, Тэн считал, что никакая зараза не в состоянии к нему пристать, но и его душа, как оказалось, не извечна – имеет свойство протираться и давать слабину.

Он встает перед тяжелым выбором, сделать который нужно немедленно, так как сроки до неминуемого события, к сожалению, по–прежнему остаются для него загадкой. И прежде, будучи в форме, он никогда бы не стал терзать себя какими–либо сомнениями, действуя исходя из расчетливого ума и хладнокровности. Ладно, будем честны: если бы он, как и прежде, был крепок и здоров, то для него в принципе не вставала как таковой проблемой смерть одного так и так не бессмертного наземного существа.

Съемная квартира Лукаса маленькая, воняющая левыми персонажами и забитая столбами пьянящего дыма дури и никотина. Не самые чистые хоромы, впрочем, Вон бывает здесь не так часто в силу – видимо – крайнего душевного одиночества предпочитающий контоваться среди друзей или отдаленно знакомых лиц. Тэну здесь нравится. Такой маленький островок развлечений и своеобразного уюта, в котором погибают цветы и умирают задушенные стоны девиц с огромными сиськами. Фу – лицо неприятно кривится: демон, прежде не вкушавший чувства ревности, впервые надеется, что развлечения с телками увлекали смертного исключительно до его появления.

Тихие шаги; конечный пункт – узкая постель, на самый край которой он присаживается. Лукас отвернут к стене, а спит, как и всегда, голышом – весьма очаровательная привычка. На губах появляется улыбка, но пропадает еще быстрее от грузных воспоминаний целей сегодняшнего прибытия.

– Эй, малыш, – голос он приглушает, не желая напугать. Подгибает одну ногу под себя и двигается ближе, упираясь коленом в чужую поясницу. Мужчина никак не реагирует, и Тэн наклоняется вперед, осторожно прикасаясь губами к обнаженному плечу – ничего. Поцелуй за поцелуем, он забирается коленями на постель и упирается в нее же ладонями, наваливаясь на Вона и прикасаясь губами к его щеке. Но Лукас по-прежнему дышит мертвым сном, валяясь тушей выброшенного на берег трупа синего кита. Парень закатывает глаза, прикасается двумя пальцами к виску человека, разбавляя сладкие сны самыми ужасными картинами чужих потаенных страхов. Наконец, следует должная реакция, и еще через секунду они встречаются взглядами, а демон – даже при всем своем поганом настроении – не сдерживает широкой улыбки при виде испуганных сонных глаз. – Привет, – еще не до конца соображая, мужчина отвечает ему взаимным приветствием, а затем оборачивается, чтобы взглянуть на часы. – Вставай, мне нужно кое о чем с тобой поговорить, – он видит написанный на чужом лице вопрос, спрашивающий, откуда этот хер вообще здесь взялся, и не дает мужчине задать его вслух, приглаживая пальцами челку. – И нет, это не может подождать до утра, это срочно.
[icon]https://upforme.ru/uploads/001a/fe/04/38/92378.gif[/icon][nick]тэн[/nick]