«Джон Сноу — ворона» — напоминает Тормунду практически каждый его соратник с не скрытым недоверием и даже презрением; а быть вороной для одичалого — значит быть заклятым врагом.

Вольному народу по-прежнему сложно смириться, что теперь всё совершенно иначе. Сложно произнести даже банальное слово спасибо за то, что их в конце концов — без лишнего боя — пропустили на южную сторону стены, ведь быть перед ночным дозором в долгу — довольно неприятное и давящее чувство. Тормунд понимает это и в целом ощущает всё то же, однако о Джоне он всё же отзывается немного по-другому: нелепо ласковым воронёнок и невольной приставкой мой.

На самом деле Сноу сразу же привлёк его внимание. Сначала своим дурацким Ваша Милость и последовательным преклонением на колено, а после — смазливым лицом, постоянно мрачным видом и решительным желанием сражаться против мертвецов. Тормунд помнит, каким Джон был в то время несуразным наивным мальчишкой, а теперь он — лорд командующий ночного дозора, захватывающий дух одним лишь своим присутствием.

Неудивительно, что в конце концов уважение и восхищение этим человеком переросли в физическое влечение, удовлетворить которое у Тормунда всё же удалось (и далеко не раз); однако удивительно то, что неожиданная потеря Джона оказалось для него столь болезненной и в чём-то действительно невыносимой.

В результате ведьма, конечно, вернула его — почти точно такого же, с глубокими ранами вдоль груди, но ужасный осадок, неприятным комом застрявший где-то в чёртовой глотке, до сих пор ужасно гложет. Тормунд неохотно сознаёт, что его увлечение Джоном не только плотское, а желание им обладать — не просто зуд в штанах. Ему было и впрямь тяжело смириться со смертью Сноу, а сложнее — с тем, что тело необходимо было сжечь. Ничего не оставить себе на память, кроме отпечатанных в ней поцелуев, сдавленных стонов и горячего под ухом шёпота ещё.

Чёртова ворона. Даже потеря Игритт, такой же одичалой, как и он сам, не ударила по нему настолько, хотя знал он её гораздо больше. Теперь же Тормунд попусту растерян, разбит и чертовски зол на Джона и самого себя; его переполняют неуместные странные чувства, и от них хочется всего-навсего сбежать, словно грёбаный трус

— Я уезжаю.

Тормунд привлекает к себе чужое внимание лишь пару минут спустя своего появления в комнате Джона. Всё это время он стоит у дверного проёма, прижимаясь к тому правым боком, и наблюдает за мужчиной с хмурым лицом. Мысль о том, что ещё вчера этот воронёнок обездвижено валялся на столе холодным трупом, по-прежнему болезненно вскручивает все его внутренности. Вероятно, это — какое-то испытание Старых Богов, и преодолеть его Тормунд решает обычным уходом. Полным отречением от всего, что связывает его с Джоном Сноу.[nick]tormund[/nick][status]my little crow[/status][icon]http://s9.uploads.ru/JQr6A.gif[/icon][sign][/sign]