Порой от всего этого невыносимо сильно устаешь. От нескончаемой суматохи, от неисчислимых переездов с одной части округа к другой и обратно. От принципиальных грешников и от пропитанных потом маек «детей» его брата. Последнее вымораживает Джона просто до чертиков. Складывается ощущение, что некоторые особи их праведной религии по некому стечению обстоятельств приравняли опрятность и личную гигиену к одному из смертных грехов, которых сторонятся и шарахаются, как огня. Впрочем, он утешает себя мыслью о том, что они смотрят на одни и те же вещи, но видят их абсолютно по-разному. В конце концов, для кого-то подготовка к надвигающемуся коллапсу и восхваление Отца кажутся куда более предпочитаемым занятием, нежели натирание отвердевшей от грязи кожи под душем.

Джозеф просит его о терпении и взывает к любви. Хочет показать мир таким, каким видит своими глазами. Хочет, чтобы младший Сид полюбил всех этих людей так же, как любит он сам. И Джон любит. Любит настолько, насколько позволяет ему мировоззрение и любовь к старшему брату, их Отцу и пророку. Однако временами он готов поклясться, что предаст собственную веру и бросится в раскаленную пучину навстречу грехам и адскому пламени, лишь бы только предпринять хоть что-то, дабы истребить назойливые раздражители.

Пара часов тишины и покоя, наедине с самим собой и собственными мыслями. Большего он просить и не смеет.

Джон сидит в небольшом помещении, отделанном под своеобразный, но довольно уютный личный кабинет. Сидит, откинувшись на спинку дивана, закинув ногу на ногу и удобно расположив среднего размера книгу у себя на бедрах. Последнюю он придерживает одной рукой, двумя пальцами второй – указательным и средним – подпирая висок. Книга весьма интересная. По крайней мере, Сид так предполагает.

Все мечты о тихом и уютном отдыхе под зазывающей трелью сверчков и приглушенным светом, книгой в руках и крепким кофе в желудке рассеиваются в тот момент, когда выставленные на стражу мужчины за окном подключают свою любимую радиостанцию, выкручивая громкость на полную. Они громко разговаривают, перекрикивая музыку, дабы услышать друг друга, подпевают и время от времени звонко смеются. Джон слегка прикрывает веки и многозначительно закатывает глаза, пока никто этого не видит.

Какое-то время он усиленно старается не придавать музыке и бубнящим дискуссиям под ухом никакого значения. Закрывает окно и пересаживается в другой угол дивана, рассчитывая хоть ненамного отдалиться от источника шума. Конечно, ничем ему это не помогает. Он пробегает глазами по одиннадцати-двенадцати страницам, из которых не улавливает ровным счетом ничего. А точкой кипения становится очередной шум: с одной стороны заливистый смех баритоном, а с другой – грохот.

Мужчина отрывает взгляд от страниц, не удосужившись даже дочитать предложение до конца. Несколько долгих мгновений мысленно сверлит дыры в противоположной стене, а затем захлопывает книгу и с тяжелым вздохом поднимается с дивана. Проще забыть о долгожданном отдыхе и отправиться в постель, нежели портить людям настроение своими убедительными просьбами выключить музыку и прекратить общение. Хотя он был бы не прочь.

Прикрывая дверь в кабинет, Джон пересекает кухню, крадет из вазочки с конфетами один сосательный леденец и прячет его в кулаке до подходящего момента. Раздвижные двери, ведущие в гостиную, он почти не трогает, лишь слегка отодвигает одну из них. В определенный момент ловит себя на мысли, что начинает неосознанно насвистывать под нос в такт играющей за пределами дома музыке. По старой недоброй привычке оглядывается по сторонам и лишь затем направляется прямиком к книжному шкафу ровной неспешной походкой.

Краем глаза Сид цепляется за нечто подозрительное. Нечто, чего не было прежде, еще до того, как он предпринял попытку укрыться от мира в своей темной норке. Он еще даже не успевает сообразить, но его прошибает: мужчина резко поворачивает голову и точно так же прекращает свое движение. Когда взгляд, наконец, фокусируется, Джон понимает, что видит на полу четкий отпечаток чьего бы то ни было здорового ботинка. Поначалу он не может сказать, почему чьи-то следы на полу вызывают чувство тревоги, если в данный момент находится в окружении охраняющих территорию обученных Джейкобом солдат. А затем он вдруг вспоминает: каждый из их людей заранее проинформирован, что войти вовнутрь можно исключительно в случае крайней необходимости.

Немного помешкав, Сид поднимает взгляд к потолку, максимально стараясь не вертеть при этом своей головой. В этот момент на него будто снисходит озарение. И оно его, черт того дери, совершенно не радует.

Изображая как можно более непринужденный вид, мужчина продолжает свой путь до полок с книгами, расположенных за небольшим кожаным диваном в углу. Он возвращает книгу туда, откуда ее ранее взял, а сам почти дрожит от предвкушения. Не от страха, не от злости. От больного предвкушения и, возможно, желания до конца понять происходящую ситуацию.

- Ох, надо же, - он скользит пальцами по корешку вниз, ощупывая неровности больших букв. – Я впечатлен. Не думал, что у тебя хватит смелости заявиться сюда в одиночку.

Сид смело тычет пальцем в небо, не имея никакого представления ни о том, пришел ли противник один, пришел ли кто-либо из его знакомых и пришел ли вообще. Впрочем, полагаясь на его скудные навыки детектива можно прийти к выводу, что человек пришел один: нигде больше следов обуви не обнаружено. Противник, вероятнее всего, мужчина – довольно большой размер ноги. Также, можно попытаться определить, в каком направлении тот двинулся. Складывая все вместе, у Джона есть определенные догадки на счет своего оппонента, однако догадки остаются догадками.

Ему нужно перестраховаться, но никаких резких движений до тех пор, пока не будет услышан ответ, лучше не предпринимать. И поэтому он молча опускает взгляд на черно-красные подушки на диване, за одной из которых припрятан старый револьвер. Осталось выждать лишь подходящий момент.[icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/0019/42/40/496-1535408469.gif[/icon][nick]JOHN SEED[/nick][status]DA - PIZDA[/status]

Складывается весьма затруднительная ситуация, выход из которой Джон найти пока что не в состоянии. Мысли в голове судорожно сменяются одна за другой, но одного единого плана из ниоткуда так появиться и не может. Он находится в том положении, в котором легче всего следовать указаниям и не пытаться креативить, дабы в завершении не оказаться с простреленной башкой рядом с дорогим диваном из качественной кожи.

Впрочем, есть одна маленькая деталь, о которой догадывается он и о которой догадывается помощник. В том, что это именно он, сомневаться больше не приходится. Несмотря на чрезвычайную молчаливость данного персонажа в критических ситуациях, его голос запомнился Сиду как нельзя кстати. Хорошо это или плохо – не время судить. Зато самое время воспользоваться заметками, которые делал мужчина на протяжении всего своего не столь длительного знакомства с человеком, который, он уверен, без надобности не спустит курок.

Есть в его противнике чертинка. Более того, не одна. Грехи поглотили его, накрыли омутом с головой. Он повяз в том болоте, что окутывало его на протяжении жизни. Джозеф порывается помочь всем несчастным заблудшим душам, вроде этой, а Джон лишь выполняет роль его инструмента. Джон знает о внутренних демонах этого человека лучше, чем знает его самого. Стыдно признаться, но Сид не удосужился раскопать информации, которая сейчас оказалась бы ему на руку. Он не знает ни имени, ни года рождения, ни семейного положения, ни родного города. Но он, тем не менее, знает точки, на которые следует надавить, дабы добиться какого-никакого результата в поставленных целях.

В данном конкретном случае давить придется на таящиеся животные инстинкты, скрытые в здоровом мужском теле. Речь идет о сексе. О грязном, развратном и омерзительном грехе, с которым, Джон уверен, помощник сдружился в разы меньше, чем с агрессией, что, возможно, в некоторой степени в состоянии унять.

Добраться до припрятанного оружия возможности так и не выпадает. Сид неслышно ругается под нос, но перечить человеку, в чьих руках теперь находится его жизнь, все-таки не рискует. Он отчетливо слышит звук приближающихся шагов, понимает, что расстояние между ними стремительно сокращается, но вместе с этим осознает и всю свою беспомощность. Единственным козырем в рукаве по-прежнему является наблюдательность, и мужчина, пока еще есть время, ищет возможность применить его на деле.

Противник, кажется, видит его насквозь. Предупреждает, что выстрелит, если Джон попытается применить что бы то ни было в отместку за вульгарное проникновение на частную собственность. Но сам Джон в ответ лишь беззвучно ухмыляется и опускает глаза. «Сомневаюсь», хочется ему ответить, но он уперто молчит и продолжает вслушиваться в звуки чужих шагов и, кажется, еле различимого дыхания. Нет смысла нарываться на пулю, но есть смысл попытаться защитить свою задницу: Сид отчетливо слышал прозвучавшие ранее указания, однако прежде, чем выполнить их, он медленно поднимает одну руку и расстегивает несколько пуговиц своей рубашки, находящихся на уровне живота.

Помощник грешен. И хотя мужчина уже давно принял решение, какого именно демона намеревается вырвать из его души, похоть – одна из главных составляющих. Джон прекрасно осведомлен о том, какой эффект производит на данного человека. Не намеренно, а лишь по воле случая. Прекрасно осведомлен о потаенных желаниях, о которых он прочел в чужих глазах. А также он прекрасно осведомлен о том, что чужие желания гораздо глубже и сильнее, нежели их носитель догадывается о них.

Легкая – как и всегда – улыбка касается губ, а взгляд рисует снисходительность и фальшивую доброжелательность, от которой остались разве что ошметки. Джон оборачивается на пятке точно в тот момент, когда мужчина останавливается в шаге поодаль, нацеливая оружие ему в лицо. Признаться честно, картина подобного характера пагубно влияет на нервную систему Сида. Он нервничает и в принципе чувствует себя неуютно. Желание предпринять хоть что-нибудь назойливо зудит в голове, но шатен лишь ведет плечами, дабы сделать больший  акцент на распахнутой рубашке, нежели на оголенных проводах своего раздражения.

- Привет, - буквально с непрошибаемой безмятежностью в противовес подавленным эмоциям произносит Джон, заглядывая в чужое лицо и определенно точно проигрывая своему оппоненту в росте. Последнее не имеет, казалось бы, никакого значения, но только пока им не придется вступить в бой.[icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/0019/42/40/496-1535408469.gif[/icon][nick]JOHN SEED[/nick][status]DA - PIZDA[/status]