По возвращении домой Мауриуса не преследует ничего, кроме яркого желания разорвать своего сожителя на множество мелких крикливых бандитов. Взмокшая от дождя одежда неприятно липнет к коже. По виску стекает ручеек холодной воды, когда он захлопывает ногой дверь и сбрасывает с головы капюшон.

Каждое его движение сопровождается тихим ворчанием и нечеловеческим рыком, угрожающим вспороть брюшную клетку любому живому существу, что попадется ему под горячую руку. И дело вовсе не в погоде, не в долгой и утомительной дороге. Дело в Брунсмайере, что должен был забрать его из аэропорта и довезти до дома в тепле и комфорте. Вероятно, было неправильно и весьма эгоистично со стороны немца просить своего парня о подобном одолжении, несмотря на длинную суточную смену на полигоне, но в данный момент, обозленный на весь чертов мир, ему глубоко плевать, как и что это было.

В гостиной едва слышно работает телевизор, и Мариус торопится помешать его зрителю наслаждаться просмотром дебильного кино; влетает в комнату пулей, успев только скинуть кеды, пока спортивная сумка по-прежнему покоится на плече. Он даже набирает в легкие побольше воздуха, готовый морально раздавить этого кретина, но в определенный момент закрывает рот, так ничего и не сказав.

Картина раскинувшегося на диване мужчины, уснувшего за просмотром непонятного телевизионного шоу, написана маслом. Он выглядит не то что уставшим – замученным. Обойдя диван, Штрайхер натыкается взглядом на опущенную голову и хмурое выражение лица, само за себя говорящее о том, что даже во сне потаенные демоны не дают ему расслабиться. Вздох. Тихий и протяжный.

Иногда на него просто невозможно злиться.

Вероятно, это действительно было эгоистично с его стороны. Мариус проверяет чужой мобильный, оставленный на невысоком журнальном столике – 5 пропущенных сигналов будильника. В голове вспыхивает мыль о том, что это совсем не похоже на Доминика, в прочие дни просыпающегося от любого шороха, и едва ощутимое чувство стыда теплом разливается внутривенно.

Все еще слегка раздраженный испорченным настроением, он небрежно отбрасывает телефон обратно на стол, забирает из чужих рук пульт от телевизора и ставит его на беззвучный. Не выключает, просто заглушает: черт его знает, возможно, именно слабое мерцание экрана приносит в сон его парня хоть какое-то спокойствие и безмятежность?! Единственное, что делает Штрайхер до того, как выходит из комнаты,  - это наклоняется ближе и касается губами обросшей макушки, на мгновение улавливая знакомый и такой успокаивающий запах. Его запах.

Добираясь до ванной комнаты, Мариус, наконец, бросает сумку на пол и где-то с минуту разглядывает себя в зеркале, срывая с тела омерзительно липнущую толстовку и швыряя ее в сторону корзины с грязным бельем. Конечно же, по закону подлости она летит мимо и задевает с собой все, что только успевает захватить, с грохотом, от которого сводит челюсть, роняя на пол. Секунда. Вторая. Тишина. Мужчина слегка приоткрывает дверь, прислушиваясь к глухой тишине в квартире, а после закатывает глаза и выдыхает себе под нос. Кажется, пронесло.

Залезает под струи слегка теплой воды он по-прежнему в хреновом настроении и по-прежнему обозленный на весь мир. Но мозги своему парню он проест немного попозже, когда тот будет в состоянии услышать все, что Мариус планирует ему высказать.
[icon]https://upforme.ru/uploads/001a/ab/33/2/67476.png[/icon][nick]Marius Streicher[/nick]